Тысяча мартышек и «Война и мир»: сколько стоит управление и когда оно окупается
Алексей Дерюшкин
Есть популярная управленческая философия в малом и среднем бизнесе: «Надо просто фигачить». Меньше совещаний, меньше разговоров про процессы, все за работу. Программист должен программировать, продавец — продавать. Как-то специально руководить не надо, просто бери лучших, повышай, и опирайся на них.
Отчасти это правда. Если люди откинулись в креслах и листают новости, результата не будет, как ими ни управляй. Но у этой философии есть обратная крайность. Сто человек, которые «просто фигачат» без нормально выстроенного управления, напоминают тысячу мартышек из известной идеи. Они колотят по клавишам, а в итоге должна получиться «Война и мир». Теоретически это возможно, но их сроки и качество не устроят ни одного заказчика.
Плюс, при таком подходе у вас будут эксперты на местах руководителей. То есть — запланированное несоответствие должности. С соответствующими дисфункциями и накладными расходами. Руководить маркетологами и быть маркетологом — всё-таки разные профессии.
Я много лет внедряю гибкие методологии управления в компаниях, где работа сложная и люди зависят друг от друга. Поэтому попробую поговорить на языке, который понятен и инженерам, и управленцам, то есть на языке денег. Сколько стоит перестроить управление, что вы получите взамен и где в этой арифметике дыры.
Управление можно измерить
Многие руководители считают менеджмент «мягкой» темой (soft skill), которую не надо изучать и невозможно посчитать. Посчитать можно (и изучать полезно, чтобы не изобретать колёс).
Экономисты из Стэнфорда и Всемирного банка провели редкую для бизнеса вещь, настоящий рандомизированный эксперимент [1]. Ник Блум и его коллеги взяли индийские текстильные фабрики и случайным образом выбрали часть из них. Этим фабрикам бесплатно внедрили базовые управленческие практики: учёт, планирование, разбор проблем, стандарты. За первый год производительность у них выросла примерно на 17% по сравнению с контрольной группой.
Сразу оговорюсь: речь шла о текстиле и базовом менеджменте, а не о Scrum в фарме, на сложном хим.производстве или программировании. Но главный вывод переносится и на другие отрасли. Качество управления влияет на результат, и это влияние видно в цифрах.
Две компании по сто человек
Возьмём две одинаковые компании. В каждой по 100 человек, работа сложная: результат одного зависит от результата другого, нужны разные специалисты. Для конкретики пусть это будет архитектурное бюро. Бизнес проектный, маржа невысокая, и рынок сейчас не балует: по данным АЦ-Эксперт, суммарная выручка архитектурных компаний, например, Урала и Западной Сибири в 2025 году сократилась на 15% [2].
Первая компания работает классически. У неё отделы по функциям (архитектурный, конструкторский, инженерный), начальники отделов, руководители групп / главные специалисты и согласования по вертикали. В руках руководителей все — планирование, организация, контроль, мотивация, координация с другими подразделениями, развитие, принятие решений, анализ проблем и тушение пожаров.
Вторая переходит на то, что я называю современным менеджментом и часть этих функций распределяется по разным участникам. Больше самоорганизации, плоская структура, кросс-функциональные проектные команды, меньше бюрократии и руководителей, высокая прозрачность и короткий ритм, фокус на результате и распределённые роли.
Для примера я далее возьму Scrum, но вместо него может быть любая похожая методика. Название управленческого подхода здесь не главное.
Зачем вообще нужны небольшие команды (обычно до 10 человек), хорошо объясняет формула Фредерика Брукса [3]. Число каналов коммуникации в группе из n человек равно:
K=n (n−1) / 2
Для 100 человек это 4950 каналов, а для команды из 7 человек всего 21. Иерархия появилась как раз для того, чтобы справиться с 4950 каналами: всё идёт через начальника. Цена такого решения в том, что начальник становится бутылочным горлышком. Кросс-функциональная команда решает ту же задачу иначе: большая часть координации остаётся внутри маленькой группы, где все и так друг друга слышат.
Или, по-простому, мы прячем сложность внутрипроектных команд, «замыкая» там все необходимые специальности и коммуникации. Единицей управления становится команда, а не человек, что на порядок упрощает управление.
Исходная модель
Я упрощаю модель, и цифры условные, но достаточно правдоподобные в реалиях 2026 года в России. Подставьте свои, чтобы примерить ситуацию на ваш бизнес.
Предположим, что выручка составляет 400 млн рублей в год, то есть 4 млн на человека. Руководителей 12: CEO, пара замов/директоров, начальники отделов и руководители групп. Средняя зарплата руководителя 300 тыс. рублей в месяц до вычета НДФЛ. Специалистов 88, их средняя зарплата 130 тыс.
Фонд оплаты труда выглядит так:
специалисты: 88 × 130 × 12 ≈ 137 млн;
руководители: 12 × 300 × 12 ≈ 43 млн;
итого около 180 млн, а со страховыми взносами (грубо +30%) около 235 млн, или 59% выручки.
Ещё около 130 млн уходит на офис, лицензии на ПО, субподряд, экспертизу и прочее. Операционная прибыль получается примерно 35 млн, около 9%. Для проектного бизнеса это нормально.
Обратите внимание на пропорцию: руководители составляют 12% людей, но 24% ФОТ.
Тут появляется первое соблазнительное желание — сказать, что мы сейчас внедрим самоорганизацю, научим людей управляться самих, и уволим руководителей — вот и экономия! Признаюсь, я был бы рад, если бы всё было так просто, у моего отдела продаж стояла бы очередь желающих — люди покупают только понятные вещи.
Экономия: меньше, чем кажется
Но мы с вами проверим тезис выше! Собираем кросс-функциональные команды по 7-9 человек, где архитекторы, конструкторы и инженеры работают вместе. Из 88 специалистов получается примерно 11 команд. Обучаем, запускаем Скрам процесс. Большую часть управленческой рутины команды берут на себя: планирование, распределение задач, контроль сроков, координацию между дисциплинами.
Совсем без руководителей, конечно, не обойтись. Ставить подписи, нанимать, обучать, отвечать перед заказчиком и законом кто-то должен. Особенно в проектировании это не формальность: главный инженер и главный архитектор проекта несут персональную ответственность, а для членства в СРО компании нужны специалисты из Национального реестра. Эти роли никуда не денутся. Тоже самое будет и в других сферах: медицина, строительство, госсектор, промышленность.
Допустим, из 12 руководителей остаются 6. Тогда экономия составит:
6 × 300 × 12 × 1,3 ≈ 28 млн в год
Это примерно 12% ФОТ. На этом месте продающая презентации могла бы закончиться словами «внедряйте Scrum и экономьте». Но честная арифметика только начинается.
Чем придётся заплатить
Первая статья расходов связана с людьми. Самоорганизация работает с мотивированными профессионалами. Если набрать персонал «по низу рынка», то ваш Скрам волшебным образом превращается в групповое безделье или бардак, зато с красивыми досками, увешанными стикерами (такое я тоже видел). Значит, нанимать нужно тщательнее, а платить больше. Заложим +10% к зарплатам специалистов, это около 18 млн в год.
Вторая статья касается условий работы. Чтобы привлечь и удержать сильных людей, компания должна быть местом, где хочется работать. Я говорю не о печеньках и пуфиках, а об обратной связи, вменяемых процессах, уважении, создании безопасности. Причём удержать людей мало. Нам ведь нужно, чтобы им хотелось «фигачить» самим, без надсмотрщика? По данным Gallup, вовлечённых сотрудников в мире около 20%, в России 26% [4]. Если у вас их больше, это уже конкурентное преимущество. Так что придется тратиться на обучение и тратить время на работу над вовлечением (подробнее см. в Gallup Q12), а это и работа один-на-один, и групповая работа (совещания).
Третья статья приходится на скрам-мастеров. Кто-то должен обучать Скраму, внедрять практики, следить, чтобы процесс не развалился. На 11 команд разумно взять 3 человека, каждый будет вести 3–4 команды. Возможно, вы решите переучить своих руководителей в Скрам-мастеров, и это нормально. Стоимость: 3 × 220 × 12 × 1,3 ≈ 10 млн.
Четвёртая статья требует отдельного разговора, это время на сам процесс. Кажется, что на поддержание распределённых процессов уходит до 20% времени, но это всё равно дешевле зарплат уволенных руководителей. В такой форме для нашего примера утверждение неверно. Если 20% времени всех 88 специалистов считать чистым дополнительным расходом, это около 36 млн в год, то есть больше, чем вся экономия на руководителях. Хотя у вас, возможно, норма руководства другая, и на 4 сотрудников приходится 1 руководитель, тогда вы уже в плюсе!
Ситуацию спасает одно обстоятельство, которое мы проверяем на тренингах на практике, под секундомер. Scrum не добавляет траты на координацию там, где её раньше не было. Он заменяет одну координацию другой. В классической компании люди тоже ходят на планёрки, пишут статусы, ждут согласований, пишут друг другу письма и ловят начальника в коридоре. Исследование Кросса, Ребеле и Гранта показало, что за двадцать лет время на «совместную работу» (совещания, звонки, почту) выросло на 50% и больше, и а у руководителей оно может занимать большую часть дня [5]. По Scrum Guide [6] на двухнедельный спринт приходится примерно 10–12 часов событий плюс уточнение задач. Я считаю эти цифры немного завышенными, и команды, которые я видел, укладываются в меньшее время, но давайте возьмём по максимуму. В сумме это около 15–20% времени. Тогда выходит, что если раньше на хаотичную координацию уходило 10–15% (в реальности я вижу и 20% потерь на чаты, звонки и письма, и больше, но будем оптимистами), то реальная добавка составит около 5%, то есть около 9 млн ФОТ в год.
Пятая статья включает обучение и коучинг, это около 5-10 млн в год в первые пару лет (без учёта скрам-мастеров). Возьмём по максимуму, 10.
Сводим всё вместе:
Статья
Млн руб./год
Экономия на 6 руководителях
+28
Надбавка к зарплатам специалистов
−18
Скрам-мастера (3 человека)
−10
Дополнительное время на процесс (~5%)
−9
Обучение и коучинг
−10
Итого
около −19
Вывод неприятный для любителей резать косты: на ФОТ вы не сэкономите. В нашем реалистичном сценарии вы будете тратить на управление примерно на 19 млн в год больше. В пессимистичном, если процесс окажется чистой надстройкой, и сотрудники будут проводить совещания Скрам так плохо, что не смогут избавиться от спонтанных коммуникаций, потерь будет ещё больше. Можно отказаться от обучения и найма Скрам-мастеров (использовать уже имеющихся сотрудников), но моя практика показывает, что придется платить а) «детскими ошибками» и б) временем сотрудников (пока проектировщик «работаем» скрам-мастером, он не проектирует). В итоге выйдет дороже.
Поэтому переходить на Scrum ради экономии на начальниках бессмысленно. В лучшем случае будет ноль.Деньги лежат в другом месте.
Выгода: потери, которые никто не считает
В классическом проектном бюро (и в любой другой компании, где есть хотя бы 3 этапа работы) процесс выглядит так: архитектор сделал раздел и передал конструкторам. Конструкторы нашли проблему и вернули его. Архитектор уже на другом проекте, и ему нужно переключиться обратно. Инженеры ждут обоих, начальник отдела согласовывает. Через месяц выясняется, что заказчик хотел другое.
То же самое с цепочкой продакт менеджер – маркетолог – продавец – логист или цепочкой аналитик – программист — тестировщик. Подставьте свои профессии и шаги.
В бережливом производстве всё это называется «муда», то есть потери: переделки, ожидания, переключения, лишние передачи работы. Тайити Оно описал их в книге «Производственная система Тойоты» [7]. В проектной работе их не меньше, чем на заводе, просто они не видны так явно: в офисе никто не складывает задачи в корзинах у стола сотрудника.
Кросс-функциональная команда возвращает эти деньги тремя способами.
Во-первых, становится меньше переделок и ожиданий. Конструктор работает рядом с архитектором с первого дня, и коллизии ловятся ещё на эскизе, а не на рабочей документации, за счёт более тесного общения. Инженер не ждёт, когда конструктор с архитектором отрисуют всё, а просит дать ему минимум, чтобы он мог тоже начать свою работу.
Во-вторых, становится меньше переключений. Эксперименты когнитивных психологов показывают, что каждое переключение между задачами стоит времени [8]. Джеральд Вайнберг оценивал потери примерно в 20% на каждый дополнительный параллельный проект [9]. Мы на тренингах разыгрываем выполнение простых задач с переключениями и без, и тоже получаем около 20% потерь. Это эвристика, но любой, кто вёл три проекта одновременно, с ней согласится. Полностью убрать переключения, скорее всего, не получится, потому что есть внешние зависимости (подрядчики, заказчики), и общая непредсказуемость жизни в 2026 году, но уменьшить потери с 20% до 10% вполне возможно.
В-третьих, становится меньше незавершённой работы. Здесь есть точная формула, закон Литтла [10]:
Время цикла = Работа в процессе / Пропускная способность
Допустим, команда ведёт параллельно 6 проектов и закрывает один в месяц. Тогда каждый проект длится 6 месяцев. Если параллельно идут 4 проекта при той же скорости, каждый длится 4 месяца. Люди не стали работать быстрее, они просто меньше распыляются. Подробно эту логику разбирает Дональд Рейнертсен [11]. Мы же для себя отметим, что делать последовательно в некоторых случаях выгоднее, чем параллельно (например, когда для заказчика скорость выполнения проекта является ключевым фактором выбора подрядчика).
Здесь важно не обмануть себя арифметикой. Проект за 4 месяца вместо 6 означает, что срок сократился на 33%. Если спрос позволяет загрузить освободившееся время, пропускная способность вырастает на 50%. Но я бы такие цифры в бизнес-план не закладывал. Часть срока в проектировании от команды не зависит: согласования с заказчиком, экспертиза, исходные данные. Scrum сжимает только внутренний цикл.
Ретроспективы: сложные проценты для процессов
Среди практик Scrum есть одна, которую я считаю самой недооценённой. По сути, это главная практика, та самая «волшебная таблетка», которую так алчут. Это ретроспектива, регулярная встреча, на которой команда разбирает не задачи, а то, как она работает. Что мешало, что помогло, что попробуем изменить в следующем спринте. Не разбор полётов с поиском виноватых, а встроенный механизм развития, и за год он становится частью культуры [12].
Как обычно устроено улучшение в компании? CEO раз в год проводит стратегическую сессию, раз в квартал думает над процессами (это если повезёт), а остальное время тушит пожары. Улучшениями занимается один человек, максимум двое-трое, когда подключаются замы — если СЕО нашёл крутых помощников, но это всё равно всего 1-3% от общей численности компании, чаще всего «наскоками» и только там, где зарево от пожара было до горизонта.
А теперь представьте, что раз в две недели об улучшениях думает вся компания. 13 команд и 25 спринтов в год дают 325 ретроспектив, на каждой появляются одно-два решения. Причём решения принимают люди, которые сами делают работу и лучше всех видят, где она буксует. Мы же мотивированных профессионалов нанимаем, помните?
Ещё раз. 325 раз за год ваша команда будет думать, как улучшить бизнес!
Посчитаем очень осторожно. Пусть каждое решение улучшает работу всего на 1%, и пусть «срабатывает» только 4%. Тогда за год получается 12–13 удачных улучшений, и их эффект складывается как сложные проценты:
1,01 ^ 12,5 ≈ 1,13
То есть около 13% роста за год. Если быть ещё пессимистичнее и брать по 0,5% на улучшение, выйдет около 6%. Ниже я покажу, что этого почти хватает, чтобы окупить весь переход.
Конечно, сложные проценты в жизни работают не так красиво, как в формуле. Улучшения выдыхаются, часть из них отменяет друг друга, а часть невозможно измерить. Но сама идея проста. Японцы назвали её кайдзен [13] и строили на ней Toyota десятилетиями. На 2025 год Тойота занимала первое место в мире по продажам (11 млн авто), с отрывом от 2 места более, чем на 2 миллиона проданых авто).
Маленькие регулярные улучшения от всех сотрудников дают больше, чем редкие большие улучшения от одного руководителя, даже если он самый умный руководитель в мире.
Да, ретроспектива «стоит» 1,5–2 часа раз в две недели, это около 2% рабочего времени. Она уже входит в те 15–20%, которые я посчитал выше.
Совещания, которые создают команду
Тут обычно возражают, что это опять совещания, а работать когда. Ответ даёт одно из самых известных исследований командной эффективности.
В 2012–2015 годах Google в рамках проекта Aristotle изучил больше 180 своих команд [14]. Исследователи пытались понять, почему одни команды работают отлично, а другие нет. Оказалось, что состав команды почти ничего не объясняет: ни уровень звёзд, ни опыт, ни сочетание характеров. Объяснение нашлось в пяти факторах, и первым с большим отрывом оказалась психологическая безопасность.
Предложу читателю самостоятельно ознакомиться с этой прекрасной работой. Мне в своё время показалось очень интересным то, что в ТОП-5 причин эффективности командной работы вообще не попали профессиональные качества, так нами любимые hard skills! Заставляет задуматься.
Сам термин «психологическая безопасность» ввела Эми Эдмондсон из Гарварда. Она показала, что в командах с высокой психологической безопасностью люди больше учатся и чаще сообщают о проблемах, а результаты у них лучше [15]. Её парадоксальная находка: в хороших больничных отделениях фиксировали больше ошибок, чем в плохих. Там их не допускали чаще, просто о них не боялись говорить.
Психологическую безопасность нельзя ввести приказом. Она складывается из сотен мелких эпизодов, когда человек сказал неудобную вещь и ничего плохого не случилось. Когда у всех спросили мнение. Когда дали каждому высказаться (и у каждого было одинаковое время). А такие эпизоды возникают в регулярных, предсказуемых встречах с понятными правилами. Если совещания в Scrum проводить правильно (т.н. «фасилитация»), они и создают эту среду. На ежедневной встрече нормально сказать «я застрял». На ретроспективе нормально сказать «мы это сделали плохо». На обзоре спринта нормально услышать от заказчика «это не то». Если те же встречи проводить «как все привыкли», они её разрушают. Поэтому квалификация скрам-мастера здесь важнее, чем кажется.
Остальные четыре фактора Google Скрам тоже закрывает напрямую, если его правильно делать:
Надёжность (люди делают то, что обещали) поддерживается через цель спринта и общее определение «готово», через соблюдение ценностей Скрам.
Структура и ясность (понятно, кто за что отвечает и куда мы идём) задаются ролями, бэклогом и прозрачным планом.
Смысл работы для каждого появляется, когда команда сама выбирает, как достичь цели, и видит, зачем она это делает. Он же подтверждается на обзорных встречах с представителями заказчика или заинтересованными лицами.
Влияние (видно, что твоя работа что-то меняет) также проявляется на обзоре спринта, где команда показывает результат, и на ретроспективах, когда команда вырабатывает новые правила и решения.
Получается, что эти 15–20% времени на процесс (а по факту дополнительные 5%) не накладные расходы на совещания, а прямая инвестиция в то, что отличает сильные команды от слабых.
Сколько это может дать
Самая цитируемая цифра принадлежит McKinsey: успешные agile-трансформации дают около 30% прироста по операционной эффективности, удовлетворённости клиентов и вовлечённости сотрудников [16]. Мои лучшие клиенты показывают от 40% до 100% прироста выручки год к году, начиная со второго года после трансформации. Но относитесь к этим числам осторожно: это частный опыт некоторых клиентов и опрос консалтинговой компании, где ответы субъективные, а в выборку попадают те, у кого получилось. Для планирования я бы взял половину, то есть 15% на горизонте 2–3 лет. Это сопоставимо с осторожной оценкой эффекта ретроспектив и с результатом эксперимента Блума.
Сводим экономику
Допустим, при той же численности команда производит на 15% больше. Это +60 млн выручки. Часть затрат растёт вместе с выручкой: субподряд, экспертиза, расходники. Пусть это 30%, тогда до прибыли доходит около 70%:
60 × 0,7 = 42 млн
Вычитаем 19 млн дополнительных расходов на процесс, и в плюсе остаётся примерно 23 млн в год. Операционная прибыль вырастает с 35 до 58 млн, почти на 70%.
В этом главный аргумент для бизнеса с низкой маржой. Когда прибыль составляет 9% выручки, рост производительности на 15% почти удваивает прибыль. Это обычный операционный рычаг, никакой магии.
Теперь найдём точку безубыточности. Прирост производительности должен покрыть 19 млн:
19 / (400 ×0,7) ≈ 6,8%
На этом пари, этой вере всё и держится: сможете ли вы за 2–3 года стать продуктивнее хотя бы на 6–7%? Если получится выйти на 30%, выигрыш составит около 66 млн в год. Если не получится даже 6%, вы потратили деньги зря.
У меня есть несколько клиентов, которые показали не просто рост в 40%, а ежегодный рост в 40% на протяжении нескольких лет — но таких титанов у меня по-настоящему мало, около 6%, и там включились в активное внедрение все собственники и ТОПы. Это главное отличие от «просто результатов».
Если заказов больше не становится, механика другая. Тот же объём делается меньшим числом людей, потому что уходящих сотрудников просто не заменяют. Это медленнее, но тоже деньги.
И не забудьте про первый год. Почти любая трансформация проходит через спад: люди учатся, процессы ломаются и собираются заново. Если производительность на 3–6 месяцев просядет на 5–10%, это 8–15 млн разово. Окупаемость начинается со второго года, не раньше.
Неочевидный плюс: вы перестаёте зависеть от героев
В классической структуре уход сильного начальника отдела ломает или сильно замедляет работу. Он держал в голове клиентов, проекты и людей, и все знания были сосредоточены в одном месте. Он сам решал все сложные вопросы, сам тушил самые сильные пожары, сам общался с другими руководителями.
В самоорганизующейся команде знания распределены. Уход одного человека почти не заметен, если его быстро заменить или распределить его обязанности на оставшуюся команду. В моей практике был случай, когда за 4–5 лет команда полностью меняла состав и продолжала быть самой быстрой командой в компании, потому что сохраняла процесс и культуру.
Есть оговорка: для сохранения культуры и процессов менять людей нужно постепенно. Исследование Хакмана, Стаатса и Аптона на проектах индийских ИТ-компаний показало, что команды, где люди давно работают вместе, работают лучше [17]. Один-два новых человека в год команда переживёт. Замену половины состава за квартал, скорее всего, нет.
Неочевидный минус: в группе легко спрятаться
Ещё в XIX веке Максимилиан Рингельман заметил, что люди тянут канат слабее, когда тянут его вместе. Это явление называется социальной леностью. Мета-анализ Карау и Уильямса подтвердил эффект и показал, что он ослабевает в двух случаях: когда вклад каждого виден и когда задача для человека важна [18].
Поэтому нужны доски с задачами и ежедневные встречи. И поэтому групповой бонус за результат тоже важен. Если премию получают все, то и за результатом следят все. Экономисты Кандел и Лазир описали этот механизм давления равных, и в маленькой команде он работает хорошо [19]. Но, повторюсь, одного общего бонуса мало, нужна ещё прозрачность личного вклада: доска задач, обзоры результатов, обратная связь внутри команды. Без этого общий бонус превращается в общий пирог, который делят поровну, даже если пёк его один человек.
Риски и страхи
Люди склонны повторять поведение. Если раньше я сам всё решал, управлял «кнутом и пряником», и такого опыта у меня 20 лет, то буду ли я что-то менять? Нет, потому что страшно. Давайте разберём типичные опасения, которые я слышал, может быть, вам эти мысли тоже пришли в голову, пока вы читали текст выше.
«Будет хаос». Будет, если убрать руководителей и ничего не дать взамен. В 2002 году Google попробовал убрать менеджеров в инженерных командах и через несколько месяцев вернул их: вопросы, которые раньше решали менеджеры, пошли напрямую к основателям [20]. Парадоксально, но для самоорганизации нужно больше структурности и порядка, а не меньше: понятные роли, правила, процессы, цели и рамки. Ещё в 1972 году Джо Фриман в эссе «Тирания бесструктурности» показала, что в группах без формальной структуры появляется скрытая иерархия, и она хуже явной [21]. Отсюда и роли Владельца продукта со Скрам-мастером в Скраме, и ряд других решений, таких, как прозрачность задач.
«Уйдут люди». Часть уйдёт. Когда Zappos перешёл на холакратию, около 18% сотрудников приняли предложение уволиться с компенсацией [22]. Кому-то комфортнее работать под чётким руководством, и это нормально. Просто заложите отток в план. На мой взгляд, это плюс — когда мы повышаем прозрачность и самостоятельность, уходят те, кто сидел в мутной воде и те, кто не готов брать ответственность за решения на себя.
«Руководители будут саботировать». Это самый реальный риск. Начальник отдела, которому говорят «твоя роль меняется», редко становится главным сторонником перемен. Ему нужна новая понятная роль (эксперт, наставник, скрам-мастер, ГАП) и честный разговор. Иначе он тихо задушит трансформацию.
«Это для айтишников». Отчасти это верно. Большая часть данных об agile получена в разработке ПО. В проектировании есть стадии, нормативы, экспертиза и договоры с фиксированной ценой. Scrum придётся адаптировать: делать спринты внутри стадий, показывать заказчику промежуточные решения, использовать бережливые практики вроде Last Planner System, которую придумали как раз для строительства [23]. Скопировать ИТ один в один не получится. Однако, я успел за последние десять лет поработать почти во всех сферах, от кальянных до правительств, и вижу, что базовые практики управления дают хороший результат везде. Дело не в сфере, а конкретных людях — кто-то делает, а кто-то нет.
«Карго-культ». Это частый сценарий провала, особенно так было во время расцвета популярности agile. Все нужные слова говорят, на церемонии ходят, стендапы есть, доски есть, спринты есть, а решения по-прежнему принимает один человек наверху. Ретроспективы превращаются в ритуал, на котором все молчат. Расходы на процесс вы несёте полностью, а выгоду не получаете. Проверить это просто: может ли команда без согласования сверху изменить план спринта или изменить регламент? И меняется ли хоть что-то после ретроспектив? Если нет, у вас не Scrum, а совещания по новому расписанию. Переименовывайте Скрам-мастера в Церемониймейстера.
«А вдруг не окупится». Может и не окупиться. Именно поэтому я показал точку безубыточности. Начните с двух-трёх пилотных команд и/или практик, начните снимать статистику с таск-трекера (хотя бы измеряйте время цикла и количество переделок), считайте выручку на человека. И главное — активно участвуйте в изменениях, если вы СЕО или собственник. Без вас точно нет шансов, потому что это не задача тренера или консультанта, как подрядчика, а ваша задача — меняться самому и менять свою компанию.
Где здесь «дыры»
Без них текст был бы простой рекламой современных методик управления, поэтому назову их прямо.
На бизнесе почти невозможно поставить чистый эксперимент. Нельзя взять одну и ту же компанию и прожить с ней два параллельных года, со Scrum и без него, как мы представили выше. Эксперимент Блума исключение, и он про одну отрасль в одной стране. Всё остальное, включая кейсы, опросы и мои собственные проекты, подвержено ошибке выжившего: о провалах пишут реже. Вы можете не справиться там, где справились другие.
Цифры McKinsey и подобных компаний получены из опросов, а не из бухгалтерии. Мои кейсы остаются разовыми кейсами, а не статистикой. Я не работал (и никто не работал) со всей страной. Расчёт эффекта ретроспектив показывает порядок величины, а не прогноз.
Поэтому надо помнить, что экономическая модель выше построена на допущениях. Зарплаты, доля переменных затрат, прирост производительности и страховые взносы посчитаны грубо. Её задача показать структуру решения, а не предсказать вашу прибыль. Подставьте свои цифры. Попробуйте на одной команде год. Не рискуйте, не надо революций.
Вместо вывода
«Просто фигачить» нужно, без этого результата не будет. Но это должны делать люди, которые знают, куда идут, работают вместе, не боятся говорить о проблемах и не тратят половину сил на ожидание, переделки и переключения. И раз в две недели они должны задаваться вопросом, как сделать следующий период лучше предыдущего.
Вкладывать 15–20% времени в процесс, в то, как работает команда, дорого. На ФОТ вы почти наверняка не сэкономите. Но если это даст хотя бы 6–7% прироста производительности, вложение окупится. Если даст 15%, в бизнесе с маржой 9% прибыль вырастет почти вдвое.
Тысяча мартышек тоже очень стараются. Просто им никто не объяснил, что они пишут роман, и никто не собирал их раз в две недели, чтобы обсудить, как писать лучше.
Источники
Bloom N., Eifert B., Mahajan A., McKenzie D., Roberts J. Does Management Matter? Evidence from India // Quarterly Journal of Economics, 2013. Рабочая версия: NBER Working Paper 16658.
Reinertsen D. The Principles of Product Development Flow. Celeritas, 2009.
Derby E., Larsen D. Agile Retrospectives: Making Good Teams Great. Pragmatic Bookshelf, 2006; Kerth N. Project Retrospectives: A Handbook for Team Reviews. Dorset House, 2001.
Имаи М. Кайдзен. Ключ к успеху японских компаний. 1986 (рус. пер. — Альпина).